Самое замечательное здесь — это откровенность, отсутствие всяких попыток завуалировать очевидное стремление обращаться с неяпонцами как с людьми второго сорта и применять двойной стандарт, даже если речь идет всего лишь об изучении эсперанто.

Для японцев на Тайване и в Корее не было помех в изучении эсперанто, при условии, что они не пользовались им для политической деятельности. Но если к изучению языка приступали коренные жители, то власти были склонны считать это первой ступенькой, после которой шаг к «опасному мышлению» казался им неизбежным.

Учредительная декларация Корейской федерации эсперантистов показывает, что японские эсперантисты, жившие в Корее, чувствовали себя связанными с идеалом устранения национальных предрассудков благодаря эсперанто. Декларация, подписанная в ноябре 1924 г.

Поэтому тайваньские эсперантисты смело придерживались линии на пропаганду эсперанто наряду с более или менее откровенными выступлениями за языковые, культурные и политические права неяпонских островитян. Например, в октябре 1922 г. в «Ла верда омбро» можно было прочитать: