1.3. ПРОНИКНОВЕНИЕ НА ЗАПАД (4)
Во-вторых, необходимо понять, что возможности практического применения эсперанто были в течение длительного времени столь ограниченны, что и в Западной Европе движение эсперантистов должно было опираться на идеализм своих членов. Фактически многих пионеров эсперанто в Западной Европе никак нельзя было заподозрить в озабоченности практической выгодой языка. Феликс Мошелес, первый президент Лондонского клуба эсперантистов, был широко известен в пацифистском движении как президент Международной ассоциации арбитража и мира. В Германии банкир Георг Арнхольд, один из главных меценатов немецкого пацифистского движения, оказывал материальную помощь и движению эсперантистов. А артиллерийский офицер Гастон Мок, который в 1894 г. уволился из армии, чтобы посвятить себя борьбе за мир, демократию и права человека, был среди первых эсперантистов Франции.
Де Бофрон, обычно считающийся эталоном сугубо прагматического эсперантиста, тоже объявил себя «горячим сторонником идей мира». Но всю его деятельность характеризует как раз тщательное стремление избежать смешения эсперанто с пацифизмом. Чтобы оправдать такую линию поведения, он прибегал к доводу, что и эсперантисты, и пацифисты обычно считаются «наивными утопистами» и что, выступая совместно, они только «удвоили бы... трудность достижения победы»[1].
Анализируя причины такой осторожности, которой были наполнены высказывания де Бофрона, мы можем найти их не только в памятной (и упомянутой им) судьбе «Эсперантисто» в 1895 г., но и в напряженном политическом климате, который господствовал во Франции, когда движение эсперантистов делало там первые шаги. А именно, с 1894 г. французы резко разошлись во мнениях по вопросу: капитан Альфред Дрейфус — предатель или безвинная жертва антисемитских сил? Дело Дрейфуса раскололо французскую нацию на два лагеря: с одной стороны — приверженцы армии, аристократии и католицизма и консервативная буржуазия, объединившиеся в своем неприятии принципов Французской революции и стремления к господству разума; с другой стороны — антиклерикалы, рабочие-социалисты и все, кто верил в демократию и права человека. Более того, несправедливое осуждение Дрейфуса обозначило поворотный пункт в истории западноевропейских евреев. Они, прежде полагавшие, что окончательно возобладала идея эмансипации, способствующей их интеграции в окружающее общество, были теперь шокированы констатацией того, что ассимиляции противодействует вновь поднимающий голову антисемитизм, который, как они считали, ограничивался Восточной Европой. Поэтому для журналиста Теодора Герцля уже не могло быть иного решения, кроме создания еврейского государства, к которому он призвал в 1896 г. под прямым впечатлением от дела Дрейфуса[2].
[1] L. de Beaufront. El Francujo. — Lingvo Internacia. 2. 1897. P. 147. Аналогичные аргументы приводятся в: Renй Lemaire. Le mouvement espйrantiste et le mouvement pacifi°ue. — L’Espйrantiste. 1. 1898. P. 86–88, 111–113.
[2] Его знаменитое сочинение появилось и в эсперантском переводе: T. Herzl. La juda wtato. Provo de moderna solvo de la juda problemo. Budapest, 1934.